- Выпьешь? - спросил Апыхтин.

- Володя… Ты обалденный человек. Я тебя люблю.

- Я тоже, Костя, люблю тебя, - усмехнулся Апыхтин и, достав из стола початую бутылку коньяка, два стакана, тут же наполнил их до половины. После этого вынул конфетку, разломил пополам. - За любовь! - сказал он, поднимая свой стакан.

- И за верность, - многозначительно добавил Кандауров, прищурившись. - Любовь без верности немного стоит.

- Как и верность без любви… - Апыхтин выпил до дна, сунул в рот половинку конфетки и спрятал бутылку в стол. - Будь здоров, Костя. Телефоны знаешь, звони.

Такой вот разговор состоялся у Апыхтина с Кандауровым некоторое время назад, и с тех пор в их отношениях наступила мирная пауза: Кандауров вел себя предупредительно, в банке не появлялся, без надобности не звонил, и даже машину его уже не замечали на ближайших улицах.

Но продолжение у этого разговора все-таки было - примерно через неделю Кандауров позвонил Апыхтину домой, причем в довольно-таки необычное время, поздним вечером позвонил, в двенадцатом часу.

- Володя, у тебя есть враги? - спросил Кандауров без обычных многословных приветствий.

- Нет, только друзья, - ответил Апыхтин не задумываясь. - И ты, Костя, первый из них.

- У тебя есть враги, Володя.

- Кто же это, поделись! - шутя воскликнул Апыхтин, полагая, что Кандауров после этих слов начнет намекать на прибавку к жалованью.

- Не знаю, Володя. Но твой веселый тон говорит о том, что и ты не знаешь. Но они есть, Володя. И это серьезные ребята. Слушок такой прошёл по нашим уголовным коридорам. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой случилось что-нибудь неприятное. Береги себя, Володя.