- Это здорово! - искренне воскликнул Апыхтин. - Президента в стихах не материте?

- Упаси боже! - в ужасе отшатнулся Чувьюров на спинку кресла.

- Коммунистов к власти не призываете?

- А что их призывать… Они себя показали, - ушел от ответа Чувьюров, ловко ушел, не смог не отметить Апыхтин. Но хватку не ослабил и задал уточняющий вопрос:

- Значит, не призываете?

- Нет, - твердо ответил поэт. - И могу ответственно повторить - нет! - При последнем слове он осторожно покосился на свой целлофановый пакет, как понял Апыхтин, собираясь в удобный момент изъять те стихи, в которых он благосклонно пишет о прежних временах. А как он может о них писать неблагосклонно, если у него семь книг вышло в Москве, если его в Союз писателей приняли, если ему наверняка квартиру дали, в делегации разные включали - в Болгарию, Румынию, может быть, даже Корею…

- Отлично! - одобрил Апыхтин и положил большую свою, красивую, ухоженную руку банкира на целлофановый пакет. - Поможем. Стихи оставляйте. Хочу с ними ознакомиться.

- Может быть, я их еще раз просмотрю, отберу наиболее удачные, сильные… - неуверенно заговорил поэт, придерживая пакет.

- Нет! - твердо сказал Апыхтин и с силой выдернул пакет из-под ладошки поэта. - Я сам отберу, если в этом будет надобность. Повторяю, банк готов помочь издать книгу. Но мы надеемся, что и с вашей стороны к «Фениксу» будет отношение уважительное и доброжелательное.

- Господи! - простонал старикашка, прижав ладошки к груди. - Да я… Вы меня еще не знаете…